Воспоминания ветеранов войны

Николай Григорьевич Дмитриев

Академик РАСХН

(02.04.1926 — 12.12.2002)

Российский ученый в области разведения сельскохозяйственных животных, племенного дела в скотоводстве, академик ВАСХНИЛ (1982).

Родился в д. Шапково Солецкого района Новгородской области.

Участник войны: с сентября 1943 г. в партизанском отряде, с марта 1944 г. в действующей армии, связной-стрелок (3-й Прибалтийский фронт). Был тяжело ранен, в результате ампутирована левая рука. Демобилизован по инвалидности в марте 1943 г.

  • Окончил Новгородский с.-х. техникум (1945—1948), Ленинградский СХИ (1954) и его аспирантуру (1954—1956).
  • 1956—1962 директор Детскосельской станции по племенной работе и искусственному осеменению, директор Гатчинского госплемрассадника;
  • 1962—1969 зам. зав. с.-х. отделом Ленинградского обкома КПСС;
  • 1969—1976 заместитель директора по научной работе ВНИИ разведения и генетики с.-х. животных;
  • 1976—1979 ректор Ленинградского ветеринарного института;
  • с 1979 директор (1979—1993), главный научный сотрудник (1997—2002) ВНИИ генетики и разведения с.-х. животных (с 1992 г. — Всероссийский НИИ генетики и разведения с.-х. животных).
  • По совместительству — председатель Президиума Отделения по Нечерноземной зоне РСФСР ВАСХНИЛ (1988—1992), председатель Президиума Отделения по Нечерноземной зоне РФ РАСХН (1993—1997).
  • Доктор сельскохозяйственных наук (1971), профессор (1972), академик ВАСХНИЛ (1982, член-корреспондент с 1978).
  • Участник работы по улучшению чёрно-пёстрого и айрширского скота.
  • Избирался народным депутатом СССР.
  • Лауреат премии Совета Министров СССР (1987). Заслуженный деятель науки Российской Федерации. Награжден орденами Октябрьской революции (1986), Трудового Красного Знамени (1981), «Знак Почёта» (1967), двумя орденами Отечественной войны I степени (1944, 1985), медалями.
  • Автор более 200 научных трудов, в том числе 30 книг и брошюр.

Воспоминания.

Лично для меня война началась уже в июне 1941 года, неоднократно попадали под бомбежку, нас обстреле самолетов, встречались с немецкими парашютистами

Под руководством моего дяди Г. Цветкова мы сопровождали гурт колхозных коров, которых своим ходом эвакуировали в Вологодскую область. Сдав скот представителям Вологодской области, мы вернулись в свой колхоз в Солецком районе. Через нашу деревню (в ней было 12 дворов) немцы прошли в июле. Деревня была разграблена и часть домов сожжена. Начались оккупационные будни. Мы помогали нашим солдатам, оказавшимся в тылу немцев, пробираться к фронту, который был от нас в 70 километрах. Помогали партизанам. Отец был назначен партизанами уполномоченным Советской власти. Недалеко от нашей деревни был большой лагерь военнопленных. В совхозе «Выбыти» стоял немецкий гарнизон, там же было подразделение так называемой Российской освободитель той армии (РОА) . По заданию партизан я неоднократно бывал в совхозе и городе Сольцы, в котором было казацкое подразделение РОА. В один из визитов в совхоз я встретил и увидел генерала Власова. Он был в генеральской форме без охраны с большой овчаркой. В период оккупации меня дважды мобилизовывали немцы на работы в лагеря, и я каждый раз сбегал оттуда. В сентябре 1943 года я ушел в партизаны, попал в 5-ю партизанскую бригаду, где командиром был Корицкий и комиссаром Сергунин (который позже был председателем Новгородского облисполкома) . Нашим командиром полка был Чебыкин, который потом стал начальником Солецкого рай-сельхозотдела, где я после техникума работал зоотехником-селекционером. Партизанские дни в ночи были заполнены сполна. Мы нападали на немецкие гарнизоны, взрывали железные дороги и мосты, минировали шоссейные дороги. Большей частью это мы делали ночами. Немцы всячески пытались бороться с нами и даже засылали шпионов. Один раз в этой роли была красивая молодая девушка. Из секрета, где мы были всегда вдвоем, она упросила товарища отпустить ее домой. Результаты были самые трагичные.

После прорыва блокады нам приказал «Центр» перемещаться в Струго-Красненский район. Мы за ночь преодолели 100 километров, оседлали дорогу Ленинград- Псков и не дали немецкий войскам отступать по хорошей дороге. Им пришлось пробираться по лесным дорогам, где они оставили всю технику. и пушки. Здесь мы соединились с Красной армией п ушли в Ленинград на расформирование. Нас торжественно встречали в Ленинграде. Встреча была очень трогательной. Расформирование бригады проходило на улице К. Маркса (дом не помню) и очень быстро. К нам приезжали представители различных воинских частей, беседовали, с нами и по результатам «решали ваши судьбы: кто в артиллерию, кто в пехоту, кто в мехчасть, кто в авиацию и т. д. В марте 1944 года я попал в 48 Запасной стрелковый полк, который размещался в Токсове, что под Ленинградом. А в мае я уже был на фронте, в районе Нарвы, в 201 Гатчинской Краснознамённой дивизии во взводе разведчиков.

К нам перед решительным наступлением приезжал генерал Федюнинский. Надо было взять одну высотку: кто первый поднимет флаг на ней, тому он обещал звание Героя Советского Союза. Из нашего взвода один солдат первым забрался на нее: ему оформили документы на звание Героя н отпуск домой. В следующем бою солдат попал под обстрел, и был убит. Полк наш наступал и отступал, форсировал реки и речки, брал укреплённые районы, ходил в атаки и т. д. 3а одну из операций я был представлен к награждению орденом Отечественной войны 1 степени, который получил в том же году. Где-то в сентябре нас перебросили на рижское направление в 67 армию, и мы с ходу вступили в бой: мы начали с освобождения города Вальмиира (Пыталово) . В начале сентября мы в очередной раз прорвали оборону немцев по дороге на Ригу. 24 сентября после очередной атаки было приказано построиться в колонны и двигаться юна Ригу. Человек предполагает, а Бог располагает. Было довольно прохладно, и мы все были в шинелях, продвигались довольно быстро, так как немцы не сопротивлялись. Неожиданно па колонну налетела группа штурмовиков и начала бомбить. Я бросился в кювет. До кювета я долетел, но уже с перебитой левой рукой. Боли я не почувствовал, но увидел, что моя левая рука вышла на 20-25 см из рукава. Самолеты улетели, ко мне подошла санитарка, перевязала и погрузила меня и других раненых на грузовую машину. По дороге в полевой госпиталь нас обстреляли немецкие самолеты. В этот же день мне в полевом госпитале сделали операцию - отрезали руку в районе верхней трети плеча. Потом я лечился в госпиталях г. Острова Псковской области и на станции Котельнич около г. Кирова. В марте 1945 года меня выписали из госпиталя, одели в новую солдатскую форму, и я стал гражданским человеком: Учился жить по-другому сценарию. Недолго проработал в родном колхозе, поток учился в Новгородском зооветеринарном техникуме, полгода проработал в Солецком районном отделе сельского хозяйства, затем окончил Ленинградский сельскохозяйственный институт аспирантуру. Защитил диссертацию и с тех пор уже никогда не прекращал заниматься наукой. Писал статьи, книги, получал степени и звания. Работал директором Гатчинского Госплемрассадника  и Детскосельсокой  станции по племенному делу и искусственному осеменению с.-х. животных. В 1962 году я был приглашён на работу в Ленинградский областной комитет КПСС, где и проработал до 1969 года. Потом до 1976 года работал зам. директора ВНИИРГЖ, после чего в течении 3 лет- ректором Ленинградского ветеринарного института. В 1979 году был назначен генеральным директором Всесоюзного объединения то племенному делу в животноводстве; долгое время (1979-1994 гг.) был директором ВНИИРГЖ, а с 1991 по 1997 г. - председателем президиума академии ВАСХНИЛ по Нечерноземной зоне России. Занимая штатные должности, я постоянно вел большую выборную общественную работу: член райкома и обкома ВЛКСМ и КПСС, депутат районных и областных советов, народный д депутат СССР, член президиума научных организаций в СССР и за рубежом, был делегатом XXVIII съезда КПСС. Я профессор, доктор наук, академик, лауреат премии Совета министров СССР. За военные заслуги. награжден двумя орденами Отечественной войны I-й степени, после войны награжден орденами «Знак Почета», Трудового Красного Знамени, Октябрьской революции.

Ссылки: книга «По зову Родины» : (воспоминания ветеранов войны) : 55-й годовщине Великой Победы посвящ. / С.-Петерб. гос. аграр. ун-т ; сост.: Э. Ю. Гальперин, В. Я. Зайцев, науч. ред. проф. П. П. Царенко. - Санкт-Петербург : СПбГАУ, 2000. - 160 с. : 3 л. фот.

 

Эммануил Юрьевич Гальперин

1923-2020

Доцент кафедры истории Санкт-Петербургского государственного аграрного университета.

Воспоминания.

«В 1941 году 22 июня, после объявления войны, не дожидаясь повестки, услышал, что формируется народное ополчение. Правда, мало представлял себе, что это такое. Знакомые подсказали, что нужно ехать в Технологический институт. Там ведется запись в третью Фрунзенскую дивизию. Придя туда, я встретил всех своих школьных друзей. Очереди были огромные. Я записался добровольцем в артиллерию. Мне было 18 лет. Так началась моя война.

4 июля пришла повестка о явке в казарму на Чернышев переулок, в помещение Холодильного института (ныне ул. Ломоносова — прим. ред.). Сейчас там мемориальная доска: «Здесь формировался Первый Стрелковый полк 3 дивизии народного ополчения Ленинграда. Воевал на Лужском рубеже».

С первого дня начались занятия: строевая, огневая подготовки. Так продолжалось до 12 июля, когда был построен весь полк на ипподроме. Вся площадь была занята ополченцами. Мы приняли присягу. На следующий день, пешим строем двинулись по улицам Ленинграда в направлении Красного Села. В Красном Селе продолжалась военная подготовка, через несколько дней нас погрузили в эшелон и повезли к станции «Верест» на Лужской колее. Там мы и высадились. Места были очень болотистые. Нам приказали рубить кустарник и стелить дорогу, чтобы выйти на Лужский рубеж. Работали быстро, активно. Наконец путь к нашему рубежу был готов. Протяженность рубежа для полка колоссальная — 30 километров.

Этому предшествовало заседание в Смольном. Туда по боевой тревоге были вызваны командиры всех частей 3 Фрунзенской дивизии народного ополчения (1-й Фрунзенский полк, 2-й Приморский полк, 3-й Выборгский полк). Фронтом тогда командовал Ворошилов. Висела огромная карта. Он взял указку и говорит: «Теперь и это направление (северное направление в сторону Финляндии — прим. ред.) для нас тоже главное. Поэтому у нас нет другого выхода — мы разрываем дивизию на две части. Один полк идет на Лужское направление, другой полк — под Олонец».

Вместе с ленинградцами мы укрепляли Лужский рубеж как могли. Рыли окопы, возводили надолбы.

Лужский рубеж сыграл выдающуюся роль в Отечественной войне, он воспрепятствовал мгновенному прорыву немцев к Ленинграду. Их задача была в первую очередь захватить Ленинград, тем самым отрезать север и попутно нанести обводящий удар на Москву. Поэтому плану Барбаросса уделялось такое внимание, все силы были кинуты сюда. Танковые войска захватили Псков и уже двигались близко к Луге, но здесь с петровских времен находился полигон, где каждый метр был пристрелен. Когда они втянулись в эту зону, мы открыли огонь из всех орудий. Именно здесь немцы были по началу остановлены. Но немецкое командование приняло молниеносное решение, что если им не пройти с правого берега, то они пройдут левым берегом, через поселок Осьмино.

Немцы развернули мощное наступление с Ивановского села, двинулись в сторону Гатчины. Наш полк занял позицию рядом с деревней Муровейно. Провели разведку, вскоре захватили несколько пленных немцев. У нас отличилась одна девушка, которая захватила офицера.

Каждый день над нами летали самолеты, но стрелять нам не разрешали, чтобы не обнаруживать позиции. Однажды, не сговариваясь, по одному самолету открыли залповый огонь. Самолет был сбит, пилотом оказался знаменитый летчик. Территорию и мост в районе Сапска удерживали курсанты Кировского училища. Каждый курсант сражался за 3-4 человек. Когда на мост вступили танки и большие группы немцев, саперы подорвали мост.

Бывшая вторая дивизия народного ополчения всю войну провоевала и освобождала Пушкин и Павловск. За освобождение этих городов она получила название Павловская и стала Краснознаменной. В рядах добровольцев было немало студентов и профессоров (декан Н. В. Иголкин, декан И. П. Петренко, полковник П. С. Петренко, доцент Н. В. Волхонский) университета, многие были ранены. С приездом Жукова, когда в Ленинграде сложилось критическое положение, Главнокомандующий принял решение, чтобы ополченцы встали в общий ряд с Красной Армии. Это был сентябрь.

Профессора и студенты инженерного факультета СПБГАУ также принимали участие в обороне Лужского рубежа в районе станции Ботецкой. Там погибло около 100 студентов. Тяжело ранены были профессора М. С. Горбунов, Н. Г. Берин и доцент Н. В. Козлов.

Немцы развернули мощное наступление с Ивановского села, двинулись в сторону Гатчины. Наш полк занял позицию рядом с деревней Муровейно. Провели разведку, вскоре захватили несколько пленных немцев. У нас отличилась одна девушка, которая захватила офицера.

О силе сопротивления свидетельствуют такие данные: в сутки в начале июля немцы проходили 26 км, под конец июля 5 км, в августе это уже было чуть больше 2 км, в сентябре — несколько сот метров.

Приведу пример лейтенанта Николая Оплеснина, он награжден званием Героя Советского Союза. Когда мы выходили из окружения, он три раза переплывал Волхов, уже осенью — для того чтобы найти брод.

Наши понесли большие потери, из 3500 людей на место сбора пришло всего лишь 400 человек.

Мы шли с патриотическими мыслями, были готовы умереть. Хотя, в начале мы и были слабо обучены, но боевой дух был очень сильный.

Я думаю, что патриотизм в крови русского народа. И сегодня найдется много молодых людей, готовых защищать родину. Но то, что сделали в 1941-м... Как говорил Жуков, без 1941-го не было бы 1945-го. Представьте, мы держали их целый месяц. Никогда немцы столько не стояли на одном месте! Мы встали насмерть. И верили в Сталина, Советский Союз и победу нашего народа «.Во время боев Эммануил Юрьевич был тяжело контужен. После лечения окончил пулеметно-минометное училище, воевал командиром взвода на Калининском фронте. Участвовал в освобождении Румынии, Венгрии, Австрии, Чехословакии. Демобилизовался по инвалидности в 1945 году. Награжден боевыми наградами: орденом Великой Отечественной войны I степени, орденом Красной Звезды, медалями «За боевые заслуги», «За оборону Ленинграда», «За взятие Будапешта», «За взятие Вены»

Ссылки : http://gorod-pushkin.info/galperin-vospominaniya-05-2015
книга «По зову Родины» : (воспоминания ветеранов войны) : 55-й годовщине Великой Победы посвящ. / С.-Петерб. гос. аграр. ун-т ; сост.: Э. Ю. Гальперин, В. Я. Зайцев, науч. ред. проф. П. П. Царенко. - Санкт-Петербург : СПбГАУ, 2000. - 160 с. : 3 л. фот.

Медаль «За боевые заслуги»

https://pamyat-naroda.su/awards/40706805

Орден Красной Звезды

https://pamyat-naroda.su/awards/20600590

 

Зинаида Васильевна Абрамова

1920-2003 гг.

Она прожила очень трудную, но интересную жизнь - фронтовичка, доктор биологических наук, профессор и замечательный человек. Зинаиды Васильевны не стало в августе 2003 года, но до сих пор ее вспоминают с любовью и огромным уважением. Родилась Зинаида Васильевна в октябре 1920 года в Новгороде, но вскоре родным для нее городом стал Ленинград. Здесь, в Ленинграде, Зинаида Васильевна окончила школу, поступила в Сельскохозяйственный институт, мечтала стать агрономом.

Когда началась Великая Отечественная война, Зинаида Васильевна была студенткой третьего курса. Все студенты сразу же были отправлены на оборонительные работы. Делали все: строили полевой аэродром, копали противотанковые рвы, собирали урожай, работали комбайнерами на Ораниенбаумской МТС.

Лаборатории института были переоборудованы под эвакогоспиталь. Зинаида Васильевна стала работать там санитаркой, это был изнурительный труд в условиях голодной блокадной зимы.

Побывала Зинаида Васильевна и бойцом минометной батареи Приморской дивизии Армии народного ополчения. Когда в апреле 1942 года было принято решение о добровольной массовой мобилизации девушек в Красную армию, Зинаида Абрамова оказалась в рядах первой тысячи ленинградских девушек патриоток. Она стала радисткой зенитного полка Ленинградской армии ПВО. За обеспечение бесперебойной связи в боях под Невской Дубровкой и при прорыве блокады в январе 1943 года Зинаида Васильевна Абрамова была награждена орденом Красной Звезды. Вскоре она стала комсоргом полка и, окончив краткосрочные курсы по программе военно-артиллерийского училища, получила офицерское звание. За участие в боях на Карельском перешейке и за освобождение Выборга З. В. Абрамову наградили орденом Отечественной войны I степени. После войны она окончила институт и аспирантуру, защитила кандидатскую, а затем и докторскую диссертации. В своем институте Зинаида Васильевна организовала кафедру генетики и возглавляла ее вплоть до ухода на пенсию. Связь с институтом поддерживала до последних дней жизни и всегда приходила на помощь молодым ученым.

Зинаида Васильевна трижды избиралась депутатом Ленинградского городского Совета народных депутатов.  Активную общественную жизнь продолжала Зинаида Васильевна и своим участием в ветеранском движении, возглавляла Комиссию по работе с женщинами-фронтовичками. Много и увлеченно работала она и в Совете ветеранов г. Пушкина, уделяла большое внимание патриотическому воспитанию молодежи, за что была награждена орденом Дружбы народов. 

Воспоминания.

На одной из наших встреч однополчане подарили вне умело срисованный с фронтовой фотографии мой портрет, сопроводив его стихотворной надписью.

Однополчанин наш и друг,
Став ныне доктором наук,
Для нас осталась ты надолго
Радисткой Зиной и комсоргом.

Эта трогательная надпись напоминает мне о моей родной зенитной батарее, о тяжелых боях по прорыву блокады Ленинграда в январе 1943 года.

Когда началась война, я была студенткой третьего курса отделения селекции и семеноводства агрономического факультета Ленинградского сельскохозяйственного института. Военной специальности у меня поначалу, конечно, не было. Но мне довелось участвовать в строительстве аэродрома, в рытье противотанковых рвов. А потом в институте состоялся митинг, и я вместе со своими однокурсниками стала бойцом Приморской дивизии Народного ополчения.

Нас, студентов, сначала направили не на фронт, а в 81-й эвакогоспиталь. И всю блокадную зиму мы работали там санитарками, притом сами оборудовали этот госпиталь в нашем институте на Каменном острове. Ухаживали за ранеными, стирали их белье и окровавленные бинты. Помню город в страшную зиму 1941-1942 годов. Город голодный, засыпанный снегом, замороженный, с замершими на рельсах трамваями с трупами на улицах. Воду мы приносили в ведрах с реки. Питались дрожжевым супом, но выполняли любую работу, хотя и были доходягами. Окружив город на Неве, гитлеровцы решили уморить ленинградцев голодом, стереть с карты этот «географический пункт». Весной фашисты разбрасывали листовки с издевательскими стишками: «Эй, матрешки, бросьте мыть окошки, доедайте бобы и ложитесь в гробы!». Бывшие студентки становились сандружинницами, радистками, разведчицами, пулемётчицами, командирами отделений, а взводов. И сколько их погибло, защищая подступы к Ленин-рад! В наш минометный взвод -Народного ополчения была зачислена семнадцатилетняя испанка Мария Парадина, приехавшая в 1938 году с другими испанскими детьми из сражавшейся Барселоны. Она сумела настоять, чтобы ее взяли в ополчение сандружинницей. Мария выносила раненых из боя в районе Кировского завода. Как-то за одну ночь она вынесла с «ничейной земли» пятнадцать обессилевших от потери крови бойцов и спасла им жизнь. Одна из первых на ленинградском фронте Парадина была награждена орденом Красного Знамени. В ноябре 1941 года Мария погибла. Погибла, вынося из-под огня раненого красноармейца.

 Из частей Ленинградской армии Противовоздушной обороны в стрелковые дивизии убыло более трех тысяч пятисот бойцов-мужчин. Не мудрено, что 19 апреля 1942 года Ленинградский городской комитет комсомола принял решение о мобилизации девушек в армию. С этого дня я вместе с подругами стала бойцом Ленинградского фронта, бойцом ПВО. была радисткой и комсоргом на маневренной зенитной батарее.

До ноября 1942 года эта батарея прикрывала с воздуха -левашовский аэродром, где базировались тяжелые бомбардировщики, вместе с другими батареями 115-го зенитно-артиллерийского полка вела прицельный и заградительный огонь по фашистским стервятникам, терзавшим наш дорогой, многострадальный Ленинград.

 В отделении связи, которым командовал старший сержант Николай Васильевич Фищенко, нас было всего четыре девушки-санитарки, пережившие самые тяжелые дни блокады, смерть родных и близких. Имена и милые лица подруг никогда не изгладятся из моей памяти. Это Галя Федосеева (ныне Останкова), Леночка Воронина и Вера Михайлова.

 Хотя тревоги были частыми, радиостанцией мы пользовались только в исключительных случаях. Батарейная радиостанция 6-П К (переносная коротковолновая) имела радиус действия в пределах десяти километров. В передачах использовался цифровой шифр, который менялся довольно часто. Но мы с Галей Федосеевой владели им свободно. Радиосвязь всегда была в полной готовности, хотя недоставало батареек питания - их приходилось беречь. Поэтому основной была связь телефонная.

О положении в передовых частях Ленинградского фронта мы, связисты, подчас знали намного больнее, чем сообщали радио н газеты. знали, что по всей линии фронта, то на одном, то на другом участке, идут так называемые «бои местного значения». Знали о тяжелых, неудачных попытках прорвать блокаду, о ежедневных боях по защите переправ через Ладожское озеро, которые в последствии были справедливо названы «дорогой жизни». На батарее многие бойцы были не из Ленинграда, а из других городов и из сельских местностей страны. Комиссар Абросимов просил нас, девушек, рассказывать этим бойцам о Ленинграде и о том, что приходится переживать его жителям в суровых условиях блокады.

Успешное поражение самолета противника возможно было только при условии дружной. слаженной работы орудийных расчетов, прибористов, дальномерщиков. Это достигалось непрерывными тренировками, вырабатывавшими ловкость, мастерство, быстроту.

Боевая учеба, тревоги, бои составляли основу нашей жизни, отнимали уйму сил. Но все мы были молодыми, а молодости свойственна жизнерадостность, умение находить повод порадоваться. На батарее выпускались «боевые листки», проводились комсомольские собрания, на одном из которых меня избрали комсоргом батареи. Мы читали и обсуждали редкие письма, приходившие с Большой земли. Приближалась двадцать пятая годовщина Великого Октября. Решено было торжественно отпраздновать ее. Но вечером 5 ноября пришла шифровка, в которой командир полка полковник В. Г. Привалов приказывал подготовить батарею к марту. Ночью нам надлежало в боевом порядке прибыть на Ржевку, замаскироваться, провести день, а следующей ночью двинуться по маршруту, который будет сообщен.

Сборы были быстрыми, четкими. Когда батарея выступила в поход, я отчетливо поняла, сколь это все сложно и громоздко: четыре зенитные 85-миллиметровые пушки, 4-метровый дальномер, прибор управления зенитным огнём (ПУАЗО), отделение зенитных пулеметов, отделения связи, разведки, тяги, хозяйственное отделение. В батарейной колонне было шесть грузовых автомобилей, четыре трактора-тягача с прицепами.

Дорога была разбитого и вроде бы совсем незнакомой. Но вдруг, несмотря на темноту, я узнала Колтуши. "Там всего год назад, тогда еще студентка, бывала я в лаборатории НИИ.

Теперь же, едва батарея прибыла на новое место, как весь ее личный состав стал оборудовать боевую позицию. Возводились брустверы для орудий, устанавливались дальномер и ПУАЗО, строились вышка для разведчиков и наблюдательный пункт. Сразу же была включена радиостанция. Двухкилометровую «ниточку» потянули связисты на командный пункт дивизиона. Тяжелая это была работа. Ведь одета катушка связи весила восемь килограммов, а катушек было несколько. Да ешё полевой телефонный аппарат, да бессонная ночь в придачу.

Ребята были на самой тяжелой работе - оборудовали огневую позицию. А мы втроем - Леночка Воронина, Вера Михайлова и я - тянули связь. Галю оставили дежурить на рации и телефоне - она должна была контролировать нагну работу. Тянули линию, торопясь, продираясь сквозь кустарники, проваливаясь в воронки. Грязные, измученные, вернулись мы на батарею. Ребята к тому времени, закончив оборудование огневой позиции, копали землянки для КП и орудийных расчетов. Рассвело, можно было рассмотреть окрестности. Сквозь кустарник между грудами развороченной вражескими снарядами земли были видны тёмно-серые, почти черные воды Невы. На другом, левом ее берегу, смутно просматривались немецкие позиции. Грозной, почти отвесной стеной высилась Восьмая ГЭС. Она и сейчас напоминает укрепленный средневековый замок. А тогда это был фашистский наблюдательный пункт.

Мы падали с ног от усталости. Наша позиция просматривалась с левого берега Невы, и в светлое время фашисты открывали минометный огонь по каждой движущейся цели. Днем нельзя было готовить пищу, ходить можно было лишь по ходам сообщения. Землянки делались только в три наката — защита от снарядов и мин. Специальной женской землянки не было. Просто удлинили землянку командного пункта. Мы повесили там плащ-палатку, сделали нары, покрыли их еловыми ветками, застелили. Старшина привез нам ватные штаны, фуфайки, зимние шапки. В тот день мы еще не представляли, что все это нам не придется сникать целых три месяца.

Помнится, что уже вскоре телефонная связь вышла из строя, где-то порвался провод. Захватив катушку и полевой телефон, мы с Леной пошли на линию искать повреждение. Было темно. Чтобы не потерять «нитку», мы не выпускали ее из рук. Снова и снова проваливались в воронки и колдобины, подключали телефон и старались негромко, но четко говорить в трубку:

— «Фиалка», «Фиалка», я «Маяк». Как слышишь?

 Через несколько дней «Фиалка» стала «Розой», потом «Сиренью», поток «Ландышем». Какой удивительный человек придумывал их, эти позывные, такие чудесные фронтовой ночью, когда над тобой летят мины, загораются осветительные ракеты, когда страшно и одиноко. Тяжелые были ночи и дни. Помню страшную усталость и желание спать, спать, спать. Поток постепенно втянулась. Четыре часа у рации и телефона, четыре часа сна и снова то же. Вначале на линию ходили вдвоем, потом стали ходить поодиночке. Напарница шла посыльной на КП дивизиона, либо стояла часовым у снарядного склада.

Батарее приходилось часто менять позиции. Как только она открывала огонь по фашистскому самолету с высокого левого берега Невы, ее засекали вражеские артиллеристы. Помню случай, когда вражеский снаряд разорвался на огневой позиции одного из наших расчетов. Боеприпасы, лежавшие возле бруствера в количестве, необходимом для очередного заград-огня, детонировали. Ребята были ранены. Мы бросились к ним на помощь. Всех спасли. Всех перевязали, а потом отправили в госпиталь. Расчет укомплектовали прибористами, а во время тревог на приборе должны были работать мы.

Потери были немалые. Не могу забыть, как, восстанавливая порванную связь, мы нашли непохороненные, вмерзшие в землю трупы наших солдат, погибших во время фашистских бомбежек и артобстрелов. Особенно поразил нас слегка приворошенный снегом молодой и очень красивый лейтенант. Лежал он навзничь, раскинув руки. Открытые глаза смотрели в небо. Вмёрзшее в землю тело нельзя 6ыло даже пошевелить, в ребята, обложив его еловыми ветками, закрыли комьями мерзлой земли.

Мы знали, что у истока Невы стоит островная Шлиссельбургская крепость «Орешек». Ее сильно обстреливали фашисты. Но маленький гарнизон крепости сражался мужественно, и над ней гордо реял красный флаг. Противник так и ее смог ее взять. И каждое утро, когда наступал рассвет, от одной батареи к другого наши телефонистки, нарушал устав, передавали с гордостью: «Крепость держится! Вижу флаг!». Через считанные минуты о6 этом знали все расчеты.

Зорко следили за небом наши разведчики. Чаще всего в нем появлялись «хейнкели». Батарея немедленно открывала во ним огонь. В свою очередь гитлеровцы начинали обстреливать батарею, и мы снова вынуждены были менять позицию. Но где бы ни стояла наша батарея, она не удалялась от берега Невы более чем на километр-полтора. Мы подчас наблюдали бои, которые шли на противоположном берегу. Было известно, что там, в районе Московской Дубровки, наши бойцы удерживают крошечный клочок земли, «Невский пятачок», насквозь простреливаемый фашистской артиллерией. Какое-то время наша батарея находилась вблизи речки Дубровки и прикрывала переправу на «пятачок».

Бойцы морской пехоты — один к одному весельчаки и балагуры, ночью переправлялись на понтонах через Неву.

В декабре и в начале января 1943 года к Неве по ночам стали прибывать войска. Мы тогда не знали еще о подготовке операции «Искра». Перед нами была поставлена четкая задача: не допускать фашистские самолеты к правому берегу, прикрывать от них прицельным и заградительным огнем налги войска. Рядом с позицией батареи остановились дивизион легендарных «катюш», минометные батареи, противотанковые пушки-сорокапятки. «Катюши» мы тогда увидели впервые. Они были так непохожи на наши пушки! Смонтированные на грузовых машинах, направляющие, странного вида лежащие на них снаряды...

Наступление началось с артиллерийской подготовки. В ней участвовала и наша батарея. До сих пор у меня перед глазами огненные хвосты реактивных снарядов, окутанный дымом левый берег Невы, черные рушащиеся стены 8-й ГЭС. Но отчетливее всего видится масса бегущих по невскому льду бойцов в белых маскировочных халатах. Видится этот. лед, окрашенный кровью раненых и убитых. Видятся полыньи, в которых тонули люди, пушки, пулеметы...

И все же блокада была прорвана. О встрече сибиряков дивизии генерала Симоняка с бойцами Волховского фронта мы -знали очень быстро. Трудно передать охватившее всех ликование!

3а период с декабря 1942 по 18 января 1943 года наша батарея сбила три фашистских самолета. Она прикрывала огнем от немецких бомбардировщиков войска 67-й армии.  Прикрывала переправы наших войск, вела стрельбу по наземным целям. Горжусь споим непосредственным участием в тяжелых боях по прорыву блокады.

После прорыва блокады за две недели была построена железнодорожная ветка, связавшая Ленинград с Большой землей, и седьмого февраля по пей прошел первый поезд. Наша батарея охраняла эту ветку от бомбежек и обстрелов.

3а участие в прорыве блокады многие зенитчики были награждены орденами и медалями. Я получила орден Красной Звезды. В марте 1943 года все мы были награждены медалями «3а оборону Ленинграда». Батарею нашу перебазировали в Уткину Заводь на охрану 5-й ГЭС, единственной станции, снабжавшей энергией блокированный город. Фашисты пытались ее уничтожить — не вышло. На станцию не упала ни одна бомба.

Экстерном сдала я экзамены за военно-артиллерийское училище и к осени 1943 года получила звание младшего лейтенанта. В мае того же года меня назначили комсоргом 111-го зенитно-артиллерийского полка.

Шло время. Близился день полного освобождения города от блокады. 14 января 1944 года после сильнейшей артиллерийской подготовки началось наступление войск Ленинградского и Волховского фронтов. За тринадцать суток, взломав глубоко эшелонированную оборону противника, они продвинулись вперед на сто километров. 27 января 1944 года в двадцать часов Ленинград салютовал в честь героических войск, сиявших осаду и положивших конец девятисотдневной блокады.

В нашем полку была единственная на фронтах Великой Отечественной войны женская зенитно-артиллерийская батарея, вооруженная крупнокалиберными 85-миллиметровыми орудиями. Командирами этих орудий и номерными расчетами были в батарее девушки. За участие в наземных и воздушных боях все они были награждены орденами и медалями. Командир первого орудия Зинаида Васильевна Литвинова получила орден Славы. Вместе со своим расчетом она участвовала в праздничном салюте в честь снятия блокады, а 9 мая 1945 года — в честь Победы. Литвинова была знаменосцем нашего города, когда Михаил Иванович Калинин вручал ему орден Ленина за победы в Великой Отечественной войне. В послевоенное время З. В. Литвинова руководила технологической лабораторией на Металлическом заводе.

Сняв военную форму, став снова штатским человеком, я поспешила закончить высшее образование. В 1949 году защитила кандидатскую диссертацию. За кандидатской последовала докторская, и с 1966 года я стала заведовать кафедрой генетики в своем родном Ленинградском сельскохозяйственном институте, ныне Санкт-Петербургском аграрном университете.

При встречах мы, конечно же, вспоминаем нашу 23-ю маневренную батарею. Вспоминаем времена, когда нам было невыносимо тяжело. Но все хорошее, что было на фронте, помнится намного лучше.

Мои боевые награды: ордена Отечественной войны I и 11 степени, Красной Звезды, медали «3а оборону Ленинграда», 4. За победу над Германией», юбилейные медали.

Ссылки: книга «По зову Родины» : (воспоминания ветеранов войны) : 55-й годовщине Великой Победы посвящ. / С.-Петерб. гос. аграр. ун-т ; сост.: Э. Ю. Гальперин, В. Я. Зайцев, науч. ред. проф. П. П. Царенко. - Санкт-Петербург : СПбГАУ, 2000. - 160 с. : 3 л. фот.

 

Александрова Лидия Никандровна

Старший сержант медицинской службы, 101 медсанбат, 43 Краснознаменная дивизия, 55 армия.
Преподаватель кафедры иностранных языков.

Воспоминания.

Перед Великой Отечественной войной я училась в институте иностранных языков на втором курсе. 22 июня 1941 года предстояло сдавать экзамен по истории Германии, но жизнь распорядилась иначе. Пришлось сдавать экзамен на мужество, стойкость в самой жестокой войне. Институт эвакуировали в Пятигорск. Но я решила, что мое место на фронте.

Было мне в ту пору девятнадцать лет. Вместе с сестрой, девятиклассницей Владленой, окончила краткосрочные курсы медицинских сестер и 10 ноября 1941 года попрощалась с любимым Ленинградом.

Случилось так, что вся наша семья Тимофеевых добровольно ушла на фронт и воевала вместе: отец, Никандр Алексеевич, врач, стал командиром медсанбата, мать, Ксения Азаровна, бывшая в Гражданскую войну сестрой милосердия, и мы с сестрой.

Тяжелые бои наша 43-я стрелковая дивизия вела в районе Усть-Ижоры и Копино. Огромный поток раненых не иссякал, приходилось сутками работать в операционной. Врачи и сестры валились с ног от усталости, но долг выполняли с честью.

Ожесточенные бои шли в районе Синявино. Здесь были особенно тяжелые потери. Медсанбат располагался прямо на болоте. Чтобы пройти, приходилось рубить ветки и бросать под ноги. Сутками стояли у операционного стола в тяжелых касках, ведь медсанбат постоянно обстреливался. От этой тяжести очень уставала голова, опухали ноги, затекали руки.

Однажды меня сменили, и я, покачиваясь от усталости, вошла в свою палатку. Сняла халат, каску. Из большого закопченного чайника налила обжигающего чая и только поднесла к губам кружку, начался обстрел.

Запомнила, как что-то тяжелое, вызвавшее острую, горячую боль, ударило в бедро, потом в живот. Глянула вниз: сапоги стремительно намокали кровью. Собрав все силы, дотянулась до края полога и, приподняв его, позвала: «Санитары, помогите!». Не помню, как несли меня бойцы в операционную палатку.

Как мне потом рассказали, обстрел еще продолжался, несли меня медленно, бережно, не кланяясь пулям. Не слышала, как ахнула мать, заплакала сестра, когда меня, тяжело раненную медсестру, теперь уже как пациентку положили на стол, от которого я отошла всего несколько минут назад. Хирург взял в руки скальпель, а ассистировали ему моя мать и сестра.

Очнулась я в свой родной 181-ой школе на Кировском проспекте, где теперь был госпиталь. Бывает же такое! В этом кабинете три года назад наш старенький учитель показывал, как пользоваться вольтметром. Меня, единственную женщину среди тяжелораненых специализированного госпиталя, доставленную в Ленинград с передовой, поместили в отдельную палату, под которую приспособили бывший кабинет физики. Лежу, плачу, вспоминаю, как еще недавно вместе с сестрой прибегали мы в школу с портфелями в руках.

Еще в медсанбате, когда я ненадолго пришла в себя, ко мне подошел командир дивизии, генерал, и вручил мне дорогую для меня солдатскую медаль «За отвагу». Была я старшим сержантом. Три месяца лежала неподвижно, от ступней до шеи замурованная в гипс. Даже теперь страшно вспоминать часы, дни, месяцы неподвижности. Усилия медиков, да и мое твердое желание преодолеть недуг, заставили меня встать с постели. Передвигалась на костылях, затем с палочкой.

В 22 года стала учиться ходить заново. Так с палочкой и пришла после получения инвалидности в институт для продолжения учебы. В сентябре начались занятия, но проучилась я недолго. Душой и сердцем я оставалась с боевыми товарищами, родными. Ведь отец, мать и сестра были на передовой.

Как только вернулись силы, снова ушла добровольцем на фронт, стала вольнонаемной медицинской сестрой в армейском госпитале. С этим госпиталем прошла от Выборга через всю Европу, участвовала в освобождении Польши, Восточной Пруссии, Чехословакии. Закончила войну в Австрии, в маленьком городке Бадзальцбрун. На фронте встретила свою судьбу, стала женой начальника госпиталя Александра Владимировича Александрова, с которым служила еще в Синявино.

В годы войны я была награждена боевыми наградами: орденами Отечественной войны I и II степени, медалями «За отвагу», «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией» и юбилейными медалями. Неизгладимую память оставила в моей жизни война. И до сих пор она напоминает о себе пятью железными осколками, которые так и не смогли извлечь врачи.

Ссылки: книга «По зову Родины» : (воспоминания ветеранов войны) : 55-й годовщине Великой Победы посвящ. / С.-Петерб. гос. аграр. ун-т ; сост.: Э. Ю. Гальперин, В. Я. Зайцев, науч. ред. проф. П. П. Царенко. - Санкт-Петербург : СПбГАУ, 2000. - 160 с. : 3 л. фот.
https://peterburg.ru/city/vsya-nasha-semya-dobrovolno-ushla-na-front-istorii-geroev

 

Евгений Александрович Агафонов

Подполковник. Ленинградский, 3 Прибалтийский фронты.
Учебный мастер кафедры «Тракторы и автомобили».

23.12.1915 - 18.02.2000

Воспоминания.

Срочную службу я проходил и 1937-1939 годах па Дальнем Востоке. Довелось принять участие в боях на озере Хасан в 1938 гиду. Был я помощником командира транспортного взвода саперного батальона. После демобилизации работал на станции технического обслуживания мастером н начальником ОТК. 1 апреля 1941 года меля направили на трехмесячные военные сборы. Когда началась война, меня назначили командиром парковый роты, знание у меня было воентехник 2-го ранга. Наша рота входила в 29-й автотранспортный полк. В роте был взвод горюче-смазочных материалов, хозяйственный взвод и отделение связи. Наш полк направлял колонны автомашин на разные участки фронта. Помню, как меня назначили начальником колонны из 30 машин, в которых были боеприпасы для стрелкового корпуса, который вел бои в районе Кингисеппа. Сопровождали вас 2 бронемашины. 2 офицера с пулеметами. Пол Кипенью увидели следы бомбежки, разрушения. в районе совхоза. «Смена», встретили генерала, командира корпуса. Кругам гремели разрывы снарядов в мин. Шел бой. «Вы откуда взялись. - спросил генерал, - ведь вокруг немцы». - . «Да вот прорвались», - ответил я быстро. Под огнём разгрузил боеприпасы, зарядили орудии и минометы. заработала пулеметы. Наши войска вошли в атаку. А мы быстро развернулись и направились на базу в Ленинград.

И таких эпизодов было много. Особенно запомнилась переправа на левый берег Невы осенью 1941 года, па легендарный, «Невский пятачок», мы переправляли па баржах машины с военной техникой и боеприпасами. На первой барже было 5 автомашин, на второй – четыре. После нескольких рейсов вторую баржу немцы потопили. Бомбежка была страшная. Гибли люди, многие была ранены. Машины, орудия, боеприпасы шли на дно. На моих глазах тонули катера с людьми.

Не забыть гибель молодого отважного лейтенанта, который четко организовывал переправу на левый берег Невы. 3 дня я пробыл на «пятачке». Там был кромешный ад. Бомбежки, обстрелы из орудий и минометов, пулеметный и автоматный огонь, пули снайперов. Ничего подобного ни до, ни после на войне я не видел. Из 30 автомашин нашей колонны осталось всего 3. Большинство водителей погибло. На наших глазах немецкие самолеты разбомбили восьмую ГЭС. На переправу из Ленинграда доставили прогулочные речные трамвайчики. На них на «пятачок», перевезли пополнение. а назад отправляли раненых. Наше горючее подходило к концу: много было использовано в боях, часть уничтожена бомбежками н обстрелами. После пополнения автопарка до 30 машин мы получили задание направиться в порт Осиновец. заправиться там горючим, которое имелось у прибывшей с острова Валаам морской бригады, и перебросить бригаду в район Московской дубровки. Сюда же были переброшены морские орудия с кораблей. Из Ленинграда. из ЦПКО, с прудов были доставлены лодки. Под ураганным огнем многие моряки погибали, во все же прорывались на «пятачок», и вели там ожесточенный бой. В декабре 1941 года был сформирован третий отдельный автотранспортный батальон в составе 300 автомашин для подвоза горючего с «Большой земли», в Ленинград. В автоколонну были собраны в Ленинграде поливочные, молочные и ассенизаторские машины. Я был назначен помощником командира батальона по технической части. Через «Дорогу жизни», мы совершили первый рейс ы район Тихвина, только что освобожденного от фашистов. Здесь, на железной дороге, прямо с цистерн загрузили машины и, двинулись на Ленинград. В пути нас бомбили, обстреливали из орудий. Но горючее мы своевременно доставили на фронтовой склад. Такие рейсы мы совершали вплоть до апреля 1942 гида. когда лед па Ладоге начал трещать. За это время многие водители погибли, одни ушли под лед, другие сгорели, было много раненых, контуженных, обмороженных. Я со своей рем-летучкой действовал оперативно ы быстро, помогав на месте аварий устранить неполадки, на ходу девать ремонт. Вспоминается песенка фронтового шофера: Эх. путь-дорожка, фронтовая....

Приходилось учитывать и ситуацию. Если машина более получаса не получала необходимой помощи, она могла быть забранной в другую часть. Таков был приказ командования, заставлявший делать быстрый ремонт. Летом 1942 года по дну Ладоги был проложен бензопровод. Теперь я был назначен помпотехоы 848-го отдельного автотранспортного батальона, в составе которого было 600 машин. Мы подвозили из района станции Вайбоколово в район порта Кабона боеприпасы, технику. продовольствие. А в обратный рейс забирали эвакуируемых из Ленинграда жителей, грузы. Многие из эвакуируемых были дистрофиками, опухшими от голода. В пути часто хоронили умерших. Зрелище тяжелое. Зимой 1942-1943 годов. во вторую блокадную зиму, снова совершали рейсы по «Дороге жизни». Перевозили грузы, эвакуируемых раненых.

По сравнению с первой зимой было немного легче, особенно, после прорыва блокады. 4 мая в связи г переаттестаций мне было присвоено звание техник-лейтенант. В октябре 1943 года я получил назначение на должность помощника начальника автоотдела по ремонту (55-я армия). Рубеж обороны армии простирался от окраины Пушкина, через Колпино, вдоль Невы до боевых позиций 67-й армии.

Приходилось часто бывать на передаем крае, ремонтировать машины, подвозить боеприпасы под огнем противника. Особенно напряженными были дни накануне январского 1944 года наступления по полному снятию блокады. Автомобилисты проделали огромную работу по переброске войск, техники, боеприпасов. эвакуации раненых. 55-я армия была объединена с 67-й. В наступательных боях наш 2-й армейский транспортный батальон участвовал п освобождении укрепленного пункта немцев узловой станции Мга. В дальнейшем вели бон п районе Сиверской, Гатчины. Перед боями за Лугу нам пришлось готовить оборудование для переправы через Лугу. Мы изготовили скобы для моста. В ход пошли топоры, ломы. пилы. Переправу ввели в строй от Толмачева до поселка Тосики. Условия были крайне тяжелыми: обстрелы, бомбежки. Бревна для моста раздобыли, разобрав здание немецкого ресторана. Работали по пояс в ледяной воде. После прохода четырех машин мост ломался, приходилось делать ремонт под огнем. Лугу брали штурмом. Нас удивило, что в районе артиллерийского полигона сохранились армейские казармы, существовавшие с екатерининских времен. Хотели там разместить нашу ремонтную базу, но потом подыскали другое место. Вскоре там прогремел взрыв. Казармы были заминированы. Вообще в Луге много зданий и объектов было заминировано. Часто гремели взрывы. После освобождения Ленинградской области мы участвовали и освобождении Прибалтики. Риги, громили Курляндскую группировку. День Победы встретил в районе Тукумса н Курляндии. Память об этих боях навсегда сохранится в моей памяти.

Последняя моя должность - старший помощник начальника авто отдела 67-й армии, звание – инженер-подполковник

Боевые награды: 2 ордена Отечественной войны, 2 ордена Красной Звезды, медали за оборону Ленинграда, за победу над Германией и юбилейные медали.

Ссылки: книга «По зову Родины» : (воспоминания ветеранов войны) : 55-й годовщине Великой Победы посвящ. / С.-Петерб. гос. аграр. ун-т ; сост.: Э. Ю. Гальперин, В. Я. Зайцев, науч. ред. проф. П. П. Царенко. - Санкт-Петербург : СПбГАУ, 2000. - 160 с. : 3 л. фот.

 

Волхонский Иван Михайлович

Рядовой, Ленинградский фронт, 1-ый истребительный батальон. Доцент кафедры земледелия

1920-2009 гг.

Я, И. М. Волхонский, родился 6 июля 1920 г. в крестьянской семье на хуторе с. Старое Жиновичского района Тверской губернии.

Воспоминания.

Летом 1941 года после сдачи весенних экзаменов за 3-курс студенты находились на учебной практике в учхозе, когда по радио сообщили, что немцы вероломно нарушили границы с СССР, нарушили договор о ненападении - началась Велика Отечественная война. Первыми надели шинели девушки, закончившие курс медсестер, а затем и мы, добровольцы, в основном третьекурсники, прошедшие некоторую военную подготовку на военной кафедре. В начале июля под звуки военного оркестра большая группа добровольцев-студентов и жителей Пушкина отправили в Ленинград на Московский проспект, где формировалась дивизия Народного ополчения. Наш отряд был определен вместе со студентами других ленинградских вузов во 2-ю Московскую дивизию армии Народного ополчения Ленинграда. После недельной военной подготовки в районе товарной станции Купчино секретно, ночью, военный товарный состав выехал на фронт.

Проснулись рано утром, разобрались, что состав идет в Кингисеппском направлении и действительно высадились на гг. Веймарн, не доезжая Кингисеппа. Высадившись, выстроились попарно, прошли перекличку, получили винтовки, по 2 гранаты-лимонки, по 25 патронов и дали военную присягу. Колонной двинулись по шоссе в направлении г. Кингисеппа. Навстречу по полям гнали скот, люди бежали люди с криками: «Там немцы». Ночь переночевали лесу с вопросом: «Откуда здесь немцы? Под Ленинградом?». Ночью же от командиров получили приказ «Не стрелять и не разжигать костры, ничем не выдавать своего присутствия». где-то случайно раздались выстрелы.

Утром при переходе к ближайшему, уже разоренному немцами селу встретились с моторизованной и вооруженной автоматами и пулеметами па мотоциклах с колясками немецкой группой, они промчались на большой скорости по дороге и скрылись в лесу, не ввязавшись в открытый бой. Далее, наш отряд без всякой связи прошел через лес, кусты и болото, мимо уже разоренных хуторов и селений, пока мы не задержались перед занятым немцами селом Ивановское.

Несколько дней без техники, артподготовки и без единого нашего самолета в воздухе делали несколько попыток овладеть этим селом с примкнутыми штыками и криками «УРА!!». Но откатывались, теряя убитых и раненых. Прибыли новые пополнения, и нам дали суточный отдых, так как приехало высокое начальство (говорили, с Ворошиловым во главе) . Нам объявили, что день-два будет артподготовка и прибудут танки. После артподготовки нас вновь подняли в атаку, но приказу «воздух» мы окопались и залегли, поливаемые огнём крупнокалиберных пулеметов из немецких мессершмитов.

Одновременно наша группа попала под огонь минометов. Меня контузило и ранило осколком в левую ногу. Очнулся я в грузовой машине с сестричкой и другими ранеными, наскоро забинтованными, а затем в товарном поезде идущим в Ленинград и несколько раз обстрелянном по пути. В Ленинграде в пересыльном эвакогоспитале на Староневском проспекте сделали перевязку и направили на лечение в глубокий тыл - г. Киров Кировской обл. Далее переправили, в г. Слободской в выздоравливающий батальон, где через месяц комиссовали как негодного к строевой службе и направили в г. Молотов (теперь г. Пермь) на долечивание и работу в военной промышленности.

К весне 1942 г. я уже был снят с военного учета и поставлен на бронь как специалист резьбошлифовщик 7-го разряда. В конце войны в апреле 1945 г. п возвратился в Ленинград и был направлен па военный завод им. Калинина. В августе 1945 г. я восстановился В Пушкинский сельскохозяйственный институт и продолжил учебу. В 1948 г. я закончил институт и был направлен на работу в Кипенскую МТС Ленинградской области участковым агрономом.

В сентябре профессор Н. А. Дроздов пригласил меня в аспирантуру. Я это приглашение принял. После завершения учебы и аспирантуре меня оставили ассистентом на кафедре общего земледелия и по совместительству заведующим опытным нолем. С 1962 по 1964 гг. работал в Монголии консультантом з кафедрой общего земледелия. В 1964 г. возвратился В ЛСХИ и 20 лет проработал В ДОЛ мости доцента кафедры общего земледелия. С 1984 г. нахожусь па заслуженном отдыхе.

Ссылки: книга «По зову Родины» : (воспоминания ветеранов войны) : 55-й годовщине Великой Победы посвящ. / С.-Петерб. гос. аграр. ун-т ; сост.: Э. Ю. Гальперин, В. Я. Зайцев, науч. ред. проф. П. П. Царенко. - Санкт-Петербург : СПбГАУ, 2000. - 160 с. : 3 л. фот.

 

Насурлаев Насура Шахгиреевич

1917-1997 гг.

Полковник. Ленинградский, 2-й Белорусский фронты.
Старший преподаватель кафедры марксистко-ленинской философии.

Воспоминания.

Перед войной я служил в Пскове в артиллерийском противотанковом дивизионе. Здесь меня избрали секретарем комсомольской организации и приняли кандидатом в члены партии. Оттуда был направлен в Ленинградское военно-политическое училище. По окончании получил назначение в Выборг политруком батареи в гаубичный артиллерийский полк. Здесь меня и застала война.

 Все было: горечь отступления, недоумение по поводу отсутствия боеприпасов - воевать печем! Не было только одного: сомнения в Победе. В дни блокады Ленинграда артиллеристы моего полка действовали на переднем крае - вели огонь по вражеским огневым точкам, подавляли минометные артиллерийские батареи противника. Долгими часами приходилось действовать на наблюдательных: пунктах, выявляя систему огня противника, засекая пулемётчиков и снайперов. Действовали на Сестрорецком направлении.

Часто по делам службы приходилось бывать в блокадном городе - видеть варварские бомбежки фашистских самолетов, голод и смерть ленинградцев, обстрелы города вражеской артиллерией. Сердце билось в ярости и гневе к врагу. За смерть и страдания ленинградцев мы отвечали беспощадным огнем наших орудий.

После переподготовки на краткосрочных курсах, где мы познакомились с новейшими орудиями «катюшами» и «ванюшами» я получил назначение на должность комиссара 539-го гвардейского минометного дивизиона. Дивизион принял участие в прорыве блокады Ленинграда в январе 1943 года.

В мощной артиллерийской подготовке принял участие и наш дивизион. В этих боях была применена тактическая новинка - артиллерийские системы давали залп с одних позиций дважды. После артиллерийской подготовки под звуки сводного оркестра Ленинградского фронта, исполнившего «интернационал», поднялась в атаку пехота. Через несколько дней блокада была прорвана. Дивизион часто менял позиции, чтобы противник не обнаружил нашей установки. Потери у нас были небольшие. Жестокие бои были на Синявинских и Пулковских высотах. Мы приняли участие в боях по полному снятию блокады Ленинграда, освобождению Гатчины н других районов Ленинградской области, Псковской области, Эстонии, Латвии, Белоруссии, Польши, в боях за город-крепость Кенигсберг. Я был свидетелем героизма и подвигов советских людей и зверств фашистов.

Память навсегда сохранит незабываемые дни Великой Отечественной.

Мои боевые награды: 2 ордена Отечественной войны, 2 ордена Красной Звезды; медали «3а оборону Ленинграда», «За победу над Германией» в юбилейные медали.

Ссылки: книга «По зову Родины» : (воспоминания ветеранов войны) : 55-й годовщине Великой Победы посвящ. / С.-Петерб. гос. аграр. ун-т ; сост.: Э. Ю. Гальперин, В. Я. Зайцев, науч. ред. проф. П. П. Царенко. - Санкт-Петербург : СПбГАУ, 2000. - 160 с. : 3 л. фот.